Индекс


Ссылка на сообщениеhttp://forum-zavtra.org/msg.php?id=51552
Дата сообщенияПонедельник, 14 Сентябрь 2026 12:22
АвторАндрей (бухгалтер)
*** (с)
КРАСНАЯ КИПÁ

Мой папа решил изучать иврит. Я помогаю ему делать уроки, которые задаёт преподавательница в ульпане. Не знаю, откуда учительница выкапывает книжки, по которым ученики делают домашние задания. Я такие книжки детям не давал бы читать. Впрочем, ни детям, ни взрослым. Сейчас папа читает перевод на иврит «Красной шапочки», выполненный, судя по всему, в начале прошлого или в конце позапрошлого века, кем-то из последователей Элиэзера Бен-Йеѓуды, идеологически долбанутым на всю голову и созидавшим свою работу не иначе как под влиянием древнеегипетских «Жалоб Ипувера». Помогая папе переводить этот дивный текст на русский, я начал потеть и чесаться, как орангутан.

«Была девочка, маленькая и милая, имя ей было – Красная Кипá, ибо носила шляпу красного цвета. Были у неё мать и бабушка, а отца не было вовсе. Бабушка обитала в маленьком жилище на ином конце леса и вот занемогла. И позвала мать дочь и сказала:
– Красная Кипá, вот, дошло мне известие, печальное весьма, что занемогла бабушка твоя. И вот испекла я пирог пышный, и посылаю тебя, о дочь моя, к бабушке с пирогом сим и бутылью вина. Пирогом и вином укрепится бабушка и возрадуется. Но спеши, дочь моя, дабы успеть до захода светила, ибо близка святая суббота. Идя же по селению, не забывай быть милой и приветливой к людям, встреченным тобой, и благословляй каждого из них миром.

И вот взяла Красная Кипá пирог пышный, матерью её испеченный, и бутыль вина, и пошла по селению, и благословляла всех встреченных миром, и возрадовались сердца их. И вошла она под сень могучих деревьев, и на тропе лесной встретила волка.
– Куда идёшь ты, о милая девочка с красною кипóй?
– Мир тебе, господин мой волк!
– Куда так спешишь ты, о девочка, – в дом поминальной молитвы?
– Благословляю тебя миром, о господин мой, и заклинаю не задерживать меня на узкой тропе сей, ибо перед встречей святой субботы спешу я на иной конец леса, в урочище, где проживает бабушка моя. Больна она. Мать моя испекла пирог пышный и послала меня к бабушке с пирогом сим и бутылью вина, дабы укрепилась бабушка и возрадовалась в сердце своём.
– О, сколь приятно лицезреть усердно преданную роду своему девочку! – воскликнул волк и закатил глаза к небосводу, где светило дневное склонялось уж к краю земли. – Но где же урочище, в коем обитает бабушка твоя – любительница пирогов и вин?
– Господин мой, обитает она на второй стороне сего леса, под тремя деревьями дубовыми, великими, что возле деревьев ореховых. Всяк знает, где это; но молю, не задерживай меня, ибо близится святая суббота.
– А! – подумал волк в сердце своём. – Девочка сия, конечно же, вкусна очень, сладка и на вкус приятна много больше, нежели бабушка её, но мала, и останусь я голоден. И нет у меня выбора, обязан разорвать я обеих, ибо негоже всякой твари земной в святую субботу оставаться голодным; и простит Господь.
– Провожу я тебя, о девочка, преданная роду своему, до урочища лесного, к бабушке твоей. И войдёшь ты к ней с лицом просветлённым, и сделаете благословение на вино в честь наступившей субботы; а я погляжу лишь в окно за торжеством сим.
И пошёл волк путём девочки, и пришли они к месту, что цвели в нём цветы.
– Взгляни, о Красная Кипа, – молвил волк в сладости, – на дивные цветы сии; прислушайся к пению птиц. К чему торопиться? Отчего не нарвëшь ты бабушке твоей в честь дня грядущего, праздничного, букет красивый и пышный?!
Взглянула Красная Кипа окрест и ввысь, и видела блики света, мерцающие между ветвями деревьев и освещающие цветы разноцветные в свете зелени.
– Ты справедлив, господин волк! – изрекла она. – Воистину рано ещё, и нарву я бабушке в честь дня грядущего, и дабы укрепилась она вернее, букет дивных полевых цветов сих.
Сошла с тропы и нагнулась, срывая цветы полевые, дивные».

Тут папа устал за мной записывать, и сказал, что ему мерещится в рассказе сëм дивном Аленький цветочек пополам с книгой пророка Иезекииля и историей в «Понедельнике», где Мерлин отправляется в путешествие с добрым сэром – знатным медосборцем. А в ушах своих слышит он колокольчики мои, лютики цветные, ибо, видимо, поднялось у него давление от чудес сих. Но я продолжал таращиться в книгу, чесаться и бубнить:
«...А волк торопился к дому бабушки, и вот – дошёл он до урочища, что в тени деревьев дубовых, что окрест деревьев ореховых. И взошёл он на ступени крыльца дома лесного, и под пение птиц полевых поскребся в дверь.
– Кто там? – спросила бабушка голосом слабым. И лежала она на ложе, в хитоне. А на столе стояли подсвечники и огниво, ибо близилось время зажигания свечей субботних.
– Я это! – вскрикнул волк голосом тонким, как тетива лука. – Внучка твоя, Красная Кипа. Вот я пришла к тебе встретить с тобою день субботний, и несу угощение: пирог, что мать моя испекла, и бутыль вина полную, объëмом достойную. Дай же войти мне, дабы поднести тебе пирог и бутыль. И укрепишься ты, и будем мы встречать день Господень, есть и пить, и возрадуемся.
– Благословен входящий, – ответила бабушка.
И ворвался волк в дом.
– Доброй субботы! – рявкнул он».

…Тут уже сил не осталось и у меня; перед тем, как попрощаться с папой, я попросил у него номер телефона преподавательницы иврита, чтобы поговорить с ней по душам. Прощаясь, он всë же скользнул взглядом по следующим страницам. Там творилось что-то совсем уж страшное: благочестивый волк оказался хасидом Сатмарского ребе, а бабушка – отчаянной миснагедкой (противницей хасидизма), последовательницей литовского направления. А покойный её супруг, оказывается, был чуть ли не учеником Виленского Гаона. И вот они вступают в пререкания с волком на теологические темы, и разъяренный дискуссиями волк готовится сожрать бабушку. Меж тем уже близится святая суббота, и тут подоспевает Красная Шапочка, то бишь Красная Кипа. Спешит она к дому, откуда ещё с опушки слышны крики препирающихся богословов, вбегает в дом и успокаивает обоих. Зажигают они с бабушкой свечи, а господин волк говорит: «Амен». И садятся они за стол, едят пирог и пьют вино, причём больше всех на вино налегает бабушка. И волк опять приходит в бешенство. Но тут появляются запоздавшие к субботней трапезе охотники, и оказываются они безбожниками, чуть ли не сторонниками политического сионизма. Но их зовут к столу, ибо субботний гость — благословение в доме. Однако, выпив и закусив, принимаются они потешаться над бабушкой, внучкой и волком как над отсталым элементом. И кончается этот чудо-рассказ тем, что волк, как узкий догматик и религиозный мракобес, накидывается на них и в короткой, неравной борьбе пожирает двоих, но третий стреляет в него в упор, укладывает на месте, а потом рассказывает бабушке о великой заповеди строить и возрождать Святую землю, о преимуществах коллективного ведения сельского хозяйства и ремёсел в киббуцах. После чего потрясённая бабушка благословляет внучку. Красная Шапочка (пардон, Красная Кипá) отправляется с охотником в Палестину и селится в каком-то социалистическом киббуце, чем видимо по замыслу переводчика, полностью и окончательно оправдывает своё странное прозвище.

Ну и как вам такое, чтоб вы были здоровы?